«Югорский снегирь» продолжает проект «По зову сердца». Мы рассказываем истории семей, которых тем или иным образом коснулась специальная военная операция. Наша цель – показать, что они не одиноки, что их истории слышат и разделяют, и что даже в самое трудное время есть место надежде.

Героиня нашего проекта Ольга Панай – создатель волонтерского сообщества «Сушилочка», где готовят еду быстрого приготовления для солдат. Ее муж Дмитрий – боец СВО. У семейной пары двое детей: мальчик и девочка. С началом спецоперации супруг Ольги принял решение защищать родину и ушел служить по контракту. Смириться с данным фактом ей было непросто. Были истерики, уговоры и просьбы остаться. Но при этом Ольга хорошо знала Дмитрия и понимала: если он принял решение, переубедить его невозможно.

Как-то раз, проснувшись среди ночи, Ольга посмотрела на спящего Дмитрия и вдруг поймала себя на страшной мысли: если бы он не смог уйти, если бы что-то его остановило, возможно, все сложилось бы иначе. Но уже в следующую секунду она поняла: даже если попытаться удержать его силой, это ничего не изменит. Он все равно уйдет, только домой уже не захочет возвращаться. После этого жена военнослужащего взяла себя в руки. Перестала показывать свои чувства, начала его поддерживать, помогать со сборами, быть рядом. Плакала только украдкой, чтобы он этого не видел. Для нее месяц сборов стал настоящей пыткой. Каждый новый предмет, каждая примерка, каждый разговор о подготовке только усиливали внутреннюю боль.

— Уехали они в ноябре. Погода была под стать моему настроению. Шел то ли снег, то ли дождь. После того, как мы их проводили, я даже не помню, как меня забрали из военкомата, кто меня посадил в машину, кто меня увез. Первая неделя без Димы была как в тумане. При этом она очень хорошо показала, кто друг, а кто просто так. С кем-то мы сплотились, а кто-то отошел на второй план, а кто-то вообще потерялся, — делится Ольга.

Особенно ярко ей запомнился случай, когда по дороге из магазина у нее случилась сильная паника. Ей стало трудно дышать, стало страшно, а впереди ждал пустой дом. В тот момент ей не нужны были ни слова, ни утешения — просто хотелось, чтобы рядом физически находился кто-то. Ольга позвонила знакомой, которую считала близкой подругой, объяснила ситуацию, но в ответ услышала, что та занята домашними делами и не может помочь…

Непросто было и детям, рассказывает героиня. На момент подписания контракта их сын был еще маленький. На вопрос: «Где папа?», приходилось объяснять: «Твой папа – герой, папа пошел защищать Родину, защищать нас». Теперь любимая фраза сына Ольги: «Это мой папа, он герой».

— С дочерью-подростком было еще сложнее. Для нее уход папы в зону СВО стала травмой. Пришлось даже обращаться к психологам, чтобы они поработали с ней, потому что ребенок у меня закрылся. Если раньше она была лидером в классе, то сейчас просто ушла в себя, — рассказывает Панай.

Самой Ольге справиться со стрессом помог… ремонт в квартире. Женщина специально затеяла его, чтобы хоть немного отвлечься и не думать о плохом. Хотя, признается она, без истерики не обошлось.

О поездке в зону СВО.

Ольга уже три раза побывала в зоне СВО – отвозила гуманитарную помощь. Два раза в ДНР, один раз в ЛНР. Но на этом гуманитарные поездки не закончены – Ольга чувствует себя опорой для военнослужащих и планирует поехать в зону снова.

– Не передать словами этих ощущений, когда туда приезжаешь. И ребята видят тебя, радуются. Они радуются, мне кажется, больше не этой гуманитарной помощи, а тому, что ты приехал, что ты помнишь о них. Нам удалось побывать под Донецком в бытовках, а потом, через месяц, мне отправили видео, где от того места просто ничего не осталось. И это очень жутко, на самом деле, вот просто понимать, что ты здесь ходил, а этого места нет, уже просто пепелище осталось, – рассказывает жена военнослужащего.

О вере.

Нашей героине сохранить спокойствие и уверенность в сложные моменты помогала вера. В храме, признается Ольга, она чувствует себя гораздо спокойнее.

— Пока Дима был на СВО, у меня во многих храмах был заказан сорокоуст о здравии воинов, причем были написаны все ребята, которые служили с Димой. Да и когда Дима получил ранение и попал в госпиталь, я ходила в находящийся там рядом храм и просто часами сидела, молилась, - продолжает рассказ Ольга.

Об открытии волонтерской организации.

После стадии принятия Ольге пришла идея поддерживать мужа не только эмоционально и морально. Так она создала волонтерскую общественную организацию «Сушилочка».

– Мы изготавливаем сухпайки для ребят в зону СВО. Это супы и каши, которые просто заливаются кипятком. 10 минут и готово. Для ребят на фронте это очень удобно. Также мы изготавливаем чипсы в вакууме собственного производства. Гуманитарную помощь, по возможности, тоже собираем, увозим, передаем. Буквально в конце марта отправили: там и генераторы, и пилы, и запчасти. Что-то отправляем, что-то увозим, есть множество способов передать. По возможности ребята сами приезжают, забирают, кто-то почтой отправляет, через Озон, - рассказывает Ольга.

Те, кто состоят в «Сушилочке», - это в основном жены и матери участников специальной военной операции.

Об обстреле мужа.

Перед самым Новым годом муж Ольги попал под обстрел. Жив ли он? Если ранен, то как сильно? Где он вообще находится? Были лишь одни вопросы и долгие минуты ожидания.

—Я ходила как маятник, с угла в угол, по квартире. Я не могла ни с кем разговаривать. Я просто ждала каких-то новостей. А когда появилась информация, тут же взяла билеты до Краснодара, где Дима находился в госпитале. Вместе с ним я побыла там месяц. Когда приехала домой, через некоторое время вернулся и Дима, - рассказывает героиня.

О поездке в госпиталь.

Госпиталь произвел на Ольгу тяжелое впечатление. Преодолев тысячи километров, на входе она столкнулась с новой болью — ее просто не хотели пускать к Диме.

— Я приехала за тысячи километров, а мне говорят, что меня не пустят к Диме, — вспоминает жена военнослужащего.

Тот дождливый день ей заполнился надолго. На КПП Ольга провела больше часа, добиваясь разрешения пройти.

—Я там настоящий бунт подняла, добиваясь, чтобы меня пустили, —добавила Ольга.

В конце концов ее все же пропустили. Позже она, по сути, добилась того, что могла приходить в госпиталь тогда, когда это было нужно, а не только в строго отведенные часы.

—Я, наверное, была единственной женой, которая ходила в госпиталь тогда, когда хотела. Просыпалась — и шла туда, — рассказывала Панай.

Очень скоро она стала для раненых не просто посетителем, а настоящей связью с внешним миром. Соседи Димы по палате шутили, что через нее у них налажен контакт с обществом: передавали списки, просили купить самое необходимое, ждали ее прихода.

— Ребята из палаты смеялись, что я у них связь с обществом, потому что они давали мне целые списки, что купить, — поделилась Ольга.

Спустя некоторое время руководство госпиталя стало доверять ей настолько, что супруга начали отпускать вместе с ней под ее ответственность. Ольга приходила, забирала его, проводила с ним время, а потом сама отводила обратно и возвращалась в гостиницу. Самым сильным потрясением стала встреча с мужем. Когда она наконец его увидела, перед ней оказался уже не тот человек, которого она проводила. Он был сильно похудевший, заросший, небритый, с лохматыми волосами и пустым взглядом. Он плохо слышал, почти не мог говорить, казался потерянным. И седина, появившаяся так резко, будто прибавила ему сразу много лет.

—Это было одновременно страх и счастье. Страх — потому что я увидела, как он изменился. «И счастье — потому что он жив, потому что он рядом, потому что он выжил, — рассказывает Панай.

Диму из-за ранения не сразу списали. Долгое время он продолжал жить и работать в части в Чебаркуле, и она ездила к нему туда. Эти поездки стали для нее еще одним этапом сложного внутреннего принятия. Именно тогда особенно ясно пришло понимание: вернулся уже не совсем тот человек, который когда-то уходил.

—Были моменты, когда очень остро понимаешь: вернулся не тот человек, который уходил, — поделилась жена военнослужащего.

Отдельным, очень важным пластом ее жизни стало общение с другими женщинами — женами, матерями, сестрами участников боевых действий. Вокруг нее постепенно сложилось особое сообщество взаимной поддержки. Она говорила, что люди словно сами тянутся друг к другу, потому что только те, кто прошел через подобное, по-настоящему понимают эту боль. «Если я узнаю, что человек столкнулся с таким, я стараюсь быть рядом. Мне кажется, люди тянутся друг к другу, потому что кто, если не мы, можем понять это состояние?» — говорила она. По ее словам, в ее круге общения очень много именно таких женщин — жен, матерей, сестер. Они поддерживают друг друга, насколько хватает сил: разговаривают, помогают, ищут выход из трудных ситуаций, делятся опытом. Мы стараемся друг друга поддерживать, насколько это возможно, говорит женщина.

— У каждого свои заботы, свои проблемы, но мы все равно понимаем друг друга по-особенному, — отметила Ольга.

О жизни после СВО.

Сегодня муж Ольги - дома. Они живут обычной семейной жизнью. Теперь «Сушилочка» стала для них семейным делом. Основную работу ведет сама Ольга, а он помогает с поиском необходимого и организационными вопросами. При этом Ольга признается, что их жизнь после СВО кардинально поменялась.

- И даже когда сейчас Дмитрий дома, моя жизнь уже не такая, какой была, и явно уже никогда не будет, как прежде. Я поменялась, он поменялся, все вокруг поменялось. Пересмотрены очень многие взгляды на жизнь, ценности пересмотрены, - делится Панай.

По мнению Ольги, самое главное - это верить, молиться, помогать, поддерживать, набраться терпения, сил, потому что нужно иметь понимание, что «оттуда» вернется совсем другой человек. Да, все непросто. Но, по ее мнению, если у человека есть настоящее желание, то возможность обязательно найдется. Хотя ресурс, как она признает, часто оказывается на пределе: порой ей хочется, чтобы в сутках было не 24, а хотя бы 48 часов, или чтобы ее просто можно было клонировать. Но, несмотря на усталость, она продолжает делать все, что в ее силах.

Беседовала Мирослава Демидова

Фото предоставлены героиней публикации